След ведёт в баню или охота которая пошла не по плану!

Наверное это было не правильным решением взять с собой девочек на охоту! Но, об этом я подумала потом, я свято верила что бурбули охотятся на львов, носорогов и бабуинов, поэтому выловить во Владимирских лесах кабана, для них как высморкаться!
Мороз стоял такой, что даже кабаны подумывали сходить в сауну погреться, но мы настроились решительно! Классика жанра, мне вручили настоящее ружЖО, даже не спросив умею ли я стрелять, выделили по регламенту снегоход, рацию на всякий случай, если вдруг отстану от каравана. Мои южноафриканские бурбули били копытом и рвались в погоню, не понимая куда эта весёлая толпа собирается ехать....
— Главное, сказала я, натягивая шапку до бровей, — кабана не спугнуть. Едем тихо, бежим тоже тихо, как тени, как в Африке зовут...сказала и даже самой стало смешно...
Девочки, как только мы приехали в лес, решили, что это гигантский собачий парк. Моняша понюхала сугроб и выдала такой басистый «гав», что с ближайшей сосны свалилась не только снежная шапка, но и сова, которая, судя по её виду, вообще не поняла, где она и что происходит))). Рудольфия напряглась, подняла голову по ветру и раздувая ноздри учуяла добычу. Я начала всматриваться в лес, и там вдалеке, за деревьями, мне показалось мелькнула волосатая хрюшка. Мне как то стало не по себе, ведь за всю свою жизнь я только спасала животных, и охотиться я люблю с фотоаппаратом, а тут как то всё по серьёзному!
Мы замерли. Тишина. Даже ветер перестал дуть, будто тоже испугался.
— Тихо, — сказала я.
— Сейчас кабан подойдёт, мы его как-нибудь догоним..главное что бы он нас не догнал... И твою ж мать, как на грех, Рудольфия заметила белку, она резко развернулась, забыла про кабана и ломая кушари, делая в сугробах тоннели понеслась её вылавливать . За ней бороздя снежную гладь ломанулась Моняша. За ними — мы, потому что отпускать этих двух в лес одних — всё равно что выпустить танк без водителя.
Тишина сменилась радостным лаем. Лес ожил. Хруст веток, дыхание как у носорогов перед боем, наши крики: «Стоять!», «Ко мне!», «Да куда ж вы?!» — и где-то сбоку, судя по звукам, кабан тоже бежал, только в противоположную сторону и с удвоенной скоростью, данунах этих африканцев.
Через сорок минут, может пятьдесят, выжимая из снегоходов все лошадиные силы ( как я поняла не способные догнать бурбуля ) мы выскочили на поляну, с отмороженными носами , красные как папуасы, с ветками в шапках. Моня и Рудольфия стояли посреди поляны, тяжело дыша, и смотрели на нас с обиженным видом: не белки, не кабана!
Зато была лосиха. Большая. Очень большая. И она смотрела на нас так, будто мы только что разбудили её посреди зимней спячки и теперь должны за это ответить. В её взгляде читалось: «Нефига себе охотнички!»
Я первый раз в жизни увидела лося, близко, не на картинке, вживую...
Моню и Рудольфию, одолел столбняк, они вдруг вспомнили, что они вообще-то добрые собаки, и попытались спрятаться за нас, резко перестали гавкать и прикинулись памятниками. Лосиха посмотрела на этот зоопарк и ломанулась в лес, зная что её никто не догонит.
Как всё замечательно начиналось... мы на снегоходах, ветер в лицо, трасса вроде накатанная… Но потом снег стал глубже, рыхлее, и наши снегоходы начали зарываться, будто мечтали стать полярными медведями и спрятаться в сугробе. Сначала в снег закопались девочки, потом и мы увязли по самую жопу. Я материлась так, что меня слышали все кабаны, лоси и носороги в Африке, что бы ещё раз, я поддалась на эту авантюру...да никогда!
Достаю рацию, вызываю подмогу...Через полчаса на поляну вырулили две машины — с лебёдками, троссами и мы уже мысленно пожимали им руки, а Моняша с Рудольфией радостно виляли хвостиками, предвкушая окончание зимнего сафари, но лес решил, что веселья для городских маловато. Машины проехали метров двадцать — и тоже сели. Одна — в скрытой под снегом канаве, вторая — просто увязла в сугробе, я сидела на снегоходе, курила и думала...ну почему блин я не Снегурочка))) На поляне была целая коллекция застрявшей техники, два охотника за приведениями))), две дрожащие собаки, и куча мужиков спасателей, которые по моему тоже не догнали и не загнали кабана, все матерились и ахреневали, как такое могло приключится на протоптанной охотниками дорожке.
Вытаскивали всех по очереди: сначала машины, потом снегоходы, потом друг друга. Моню и Рудку мы в конце концов завернули в одеяла которые привезли наши спасатели — они смотрели на нас огромными глазами и будто шептали: «В следующий раз просто купим мясо в магазине». Мужики смотрели на нас и один спросил, это они прирождённые убиВцы львов? Я засмеялась и сказала да!
По прибытию в охотхозяйство, мы быстренько оттаяли и разогрелись в Русской бане по чёрному, с вениками и фирменным Владимирским сбитнем!
Р.S. История реальная, бурбули не охотники зимой...тяжёлые и не выносливые, фото с той охоты, кабана добыл егерь с охотхозяйства, мы никого не убивали. с ружьём и на вышке просто повыпендривались...что бы память осталась. Автор: Н.А. Егерева профессиональный заводчик и владелец монопородного питомника южноафриканских бурбулей «Войс Вельд» vk.ru/voiceveld #южноафриканскийбурбуль #бурбуль
#честнообурбулях
#бурбульбезцензуры

Знай наших!
Ещё до Тамбовской эпопеи, когда мысль о коровьей империи только брезжила на горизонте, я решила: собак надо учить. Бурбуль — порода серьёзная, охранная, фермерская. Тогда из каждого утюга бывалые рассказывали про них такие небылицы начинающим пионЭрам! Чем мои хуже других?))) Но у моих девочек была одна особенность — они хотели пасти всё и всех… Главное, чтобы это всё двигалось! Кошки соседей жили в состоянии лёгкой паники; на соседней улице козёл при виде Вудика начинал прыгать через забор — феномен, который раньше считался физически невозможным для козла его комплекции. Птицы, ёжики, приблудные собаки — всех надо было пасти! (Я имею в виду наблюдение!))) Тогда-то и созрел у меня план позаниматься с девочками и мальчиками))) на тренировочной базе в Ступино — пусть научат моих пастушьим премудростям. Ведь генетическая память предков из ЮАР никуда не девается, она просто спит за ненадобностью!
Тренировочная база в Ступино располагалась на краю поля, окружённого лесом, овчарней и запахом, который невозможно описать цензурными словами. Овцы — а их было штук двадцать — стояли в загоне и смотрели на мир с таким выражением, будто одновременно решали кроссворд и забыли вопрос. Мои выскочили из машины, увидели овец и замерли. В их глазах загорелся огонёк, который я раньше видела только у детей перед витриной кондитерской. Всем табором они начали орать как полоумные — впервые в жизни. Это была не грусть, нет. Это было предвкушение.
— Ого, — сказал инструктор Виктор Петрович, глядя на моих шестидесятикилограммовых «девочек». — А это что, боксёры?
— Бурбули, — говорю. — Южноафриканская порода.
— Они пасти хотят? — с сомнением спросил Виктор Петрович.
— Они пасти хотят, загонять хотят, охранять хотят. Иногда одновременно и всё сразу.
Виктор Петрович посмотрел на Рудку, которая уже легла и замерла, гипнотизируя овцу через забор. Овца перестала жевать и уставилась на неё в ответ. Так они и смотрели друг на друга целую минуту — две пары немигающих глаз. В итоге овца сдалась первой и отошла от загородки.
— Ну-ну, — сказал инструктор. — Посмотрим.
Первое задание было простое: вывести собаку в загон, дать понюхать овец, показать, что это не враги и не еда. Бордер-колли, которые тренировались на соседней площадке, всё это делали чинно: подбежали, обнюхали, отошли, посмотрели на хозяина с выражением «ну что, дальше?».
Рудка зашла в загон и сразу попыталась поздороваться с бараном. Баран не испугался — он гордо подался навстречу. Они столкнулись лбами с таким звуком, будто кто-то уронил арбуз на кафель. Виктор Петрович побледнел. Я побледнела тоже и про себя подумала: «Ппц!». Баран моргнул и отступил. Рудка моргнула, но не отступила… Отступать было некуда… Позади Москва)))
— Ну, контакт установлен, — философски заметил инструктор.
Я посмотрела на него с улыбкой, а на Рудку — нахмурив брови. Наклонившись над ней, я ей чуть слышно, только для нас двоих, сказала: «Я просила тебя не связываться с баранами. Как показывает мой жизненный опыт, хорошего из этого ничего не выйдет!» Рудка подняла голову, и мне показалось, она кивнула мне… «Дошло наконец-то, — решила я. — Одного раза хватило!»
Рудка зашла в загон и вместо того, чтобы спокойно обогнать стадо по дуге, как учили, решила, что овцы должны быть в форме круга. Она начала бегать вокруг них, постепенно сужая радиус. Овцы сбились в плотную кучу и смотрели на неё, как тараканы из банки. Я читала по их выражению: «Мы не подписывались на это. Уберите от нас эту бешеную осу! Она бегает так быстро, что у нас уже кружится голова!» Через минуту они стояли в круге настолько идеальном, что я сама захотела встать рядом — чисто из эстетических чувств.
Зашла Моня, села у входа и посмотрела на овец. Овцы посмотрели на неё. Моня зевнула. Овцы выдохнули и расслабились. Виктор Петрович покачал головой:
— Эта собака делает то, чему я учу людей десять лет. Взгляда и присутствия достаточно.
Теперь задание посложнее: нужно было загнать овец из загона в манеж через коридор из сеток. Бордер-колли делали это быстро и изящно: забегали сбоку, прижимали, направляли взглядом — овцы послушно шли. Красота. Танец. Я спустила Вудика с поводка. Он понёсся к овцам, и те рванули к коридору — не от страха, а скорее от ощущения, что этот большой тёмный зверь может быть настойчив, и лучше не спорить. Овцы влетели в манеж так быстро, что три задних врезались в передних и образовали кучу-малу. Виктор Петрович посмотрел на часы:
— Двенадцать секунд. Бордер-колли делают за сорок. Но… у вас нет изящества.
— У нас есть результат, — говорю.
Моня зашла в загон и совершила нечто, чего на базе не видел никто. Она не стала гнать овец в коридор. Она села с той стороны коридора, у самого входа в манеж, и посмотрела на овец. Потом медленно моргнула. И овцы — все, стадом — пошли к ней. Сами. Тихо, спокойно, как будто им звонил голос из-за горизонта.
— Это… ненормально, — сказал Виктор Петрович. — Овцы так не ходят. У них инстинкт бегства, а не инстинкт пилигрима.
— Может, у Мони харизма, — предположила я.
Масяню я даже не стала выпускать. Она просто лежала у загона и дремала. Но в какой-то момент одна овца сама подошла к ней и улеглась рядом. Через пять минут рядом с ней лежало шесть овец. Она даже не открыла глаза. Просто хвостом махнула, типа: «Ну ложитесь, чего уж». Виктор Петрович посмотрел на это и сел на землю.
Собака должна лежать на месте и не подпускать овец к определённой зоне. Это упражнение на выдержку. Бордер-колли лежали минут пять, потом начинали ёрзать — скука, хотите не хотите. Моня легла. Овцы подошли. Моня подняла голову. Овцы отошли. Моня положила голову обратно. Овцы подошли. Моня подняла голову. Овцы отошли. Это длилось минут двадцать. В какой-то момент Моня даже уснула, но овцы, видимо, привыкли к ритму: подходили — отходили — подходили — отходили. Виктор Петрович записал в журнале: «Упражнение выполняется на уровне рефлексов. Собака спит, овцы тренируются сами».
Вудику задали то же упражнение. Он лёг и замер. Овцы не подошли вообще. Стояли в другом конце загона и даже не смотрели в его сторону. Виктор Петрович спросил:
— Почему они не подходят?
— Это вы у меня спрашиваете? Это не мои овцы!
— Боятся, наверное…
— Они не выглядят испуганными. Они выглядят так, будто знают, что не надо…
«Так он Вуду, — сказала я. — Кто ж самовольно идёт к Нечести!)))»
Вудик чуть приоткрыл один глаз, посмотрел на овец, закрыл обратно. Овцы синхронно сделали шаг назад.
— Ладно, — сказал инструктор. — Я ничего не понимаю. Двигаемся дальше.
Комплексное задание: перегнать овец на дальний край поля, развернуть и загнать обратно в загон. Бордер-колли делали это за три-четыре минуты, используя зигзаги и голосовые команды.
Я вывела всех трёх бурбулей одновременно. Моня зашла с правого фланга, Вудик — с левого, Рудольфия пошла по центру. Овцы, увидев это, даже не попытались бежать — они просто пошли в нужную сторону. Все разом. Как будто им объявили по громкоговорителю: «Уважаемые овцы, проходим в заднюю часть поля, без паники. Спасибо за сотрудничество».
Вудик иногда коротко лаял — для проформы. Рудка бежала сбоку, не приближаясь, но и не отставая. Моня шла позади и выглядела так, будто просто гуляет, но почему-то все овцы держали темп её шага. До дальнего края дошли за пару минут. Разворот: Рудка оббежала стадо по дуге, Вудик встал сзади, Моня двинулась обратно. Овцы развернулись, как по команде «кругом», и пошли к загону. Через три минуты все двадцать голов были внутри. Тишина.
Виктор Петрович стоял с секундомером и не говорил ничего. Потом посмотрел на меня и произнёс:
— Три минуты ровно. Мой личный рекорд с бордерами — четыре сорок. Вы понимаете, что происходит?
— Бурбули пасут овец?
— Бурбули позорят бордер-колли.
Уезжали мы вечером. Бурбулихи спали на заднем сиденье, изредка вздрагивая — видимо, во сне продолжали гнать овец. Виктор Петрович стоял у ворот и, кажется, что-то записывал в блокнот. Позже я узнала, что он написал статью для кинологического журнала: «Неожиданная эффективность южноафриканского бурбуля в овцеводстве: три клинических случая». Статью, по слухам, отклонили — редактор решил, что это розыгрыш. Овцы, говорят, после нашего отъезда неделю вели себя беспокойно — оглядывались на загон, будто ждали, что Рудка вернётся. А Масянина паства — те шесть овец, которые легли рядом с ней, — потом отказывались уходить с того места. Виктор Петрович сказал, что впервые в карьере видел у овец «синдром разлуки с собакой». Рудка во сне гавкнула так, что вздрогнула машина. Я подумала: «А ведь коровы в Тамбовской губернии ещё ничего не знают». И так мне стало ржачно… Встречай, Тамбов, уже скоро! Автор: Н.А. Егерева профессиональный заводчик и владелец монопородного питомника южноафриканских бурбулей «Войс Вельд» vk.ru/voiceveld #южноафриканскийбурбуль #бурбуль
#честнообурбулях
#бурбульбезцензуры

Когда Зерро — это зеро.

Вечером зазвонил телефон.
— Кто говорит? Не, не угадали, не слон! — звонила покупательница. Она очень хотела бурбуля и собиралась приехать завтра посмотреть.
Я сказала: «Приезжайте, щенка можно выбрать на месте».

Приехала женщина — хорошо одетая, в дорогой норковой шубе до пят, улыбчивая и весёлая. Она много разговаривала, рассказывала о своей жизни в подмосковном особняке, о муже-продюсере и о дочери, которой пообещали собаку на Новый год. Мы болтали и ждали богатого мужа, который где-то ехал ко мне, чтобы расплатиться за собаку. Не теряя времени, я попросила паспорт, чтобы заполнить документы на щенка и ветпаспорт.

Муж всё ещё стоял в пробке. Прошло два часа болтовни. Я, как приличный человек, предложила кофе. Анна не отказалась. Она целовалась и обнималась с Зерриком, рассказывала ему, какая охренительная жизнь его ждёт. Зеррик её слушал, и даже я заслушалась…

Анна тем временем всё звонила мужу: то пробки, то снег валит, то вода замёрзла в омывателе, то бензин на подсосе, то заехали на заправку, то колесо спустило. Время шло, часы летели. Я уже подумала, что пора кормить человека ужином, потому что Германа всё нет!

Меня эта ситуация начинала напрягать — что-то здесь было не так. Анна сделала ещё один звонок мужу: уже подъезжает, десять минут — и на месте. А дальше всё как в хорошем детективе.

Я иду заваривать кофе. Гостиная большая, из неё несколько входов и выходов — и в дом, и на улицу. Проходит пару минут, я беру турку, ставлю на плиту и слышу звук захлопнувшейся двери. Я разворачиваюсь — ни Анны, ни Зерро, никого. Я бегу к двери, выбегаю из дома, за угол нашей улицы и вижу, как уезжает машина. Я тут же звоню Анне — телефон отключён. Пиздец… приплыли…

Сначала я даже не поняла, что толком произошло, но постепенно до меня начало доходить, что щенка украли. Куда бежать, где искать, кому звонить — шок! Я еду в полицию, описываю ситуацию, показываю фото Анны (я успела сфотографировать её со щенком), отдаю данные, которые успела записать в документы щенка. А данные оказываются поддельными, как и паспорт на имя Прокопенко Анны, проживающей в городе Видное по улице Советская. Объявляют розыск!

Я проплакала всю ночь от безысходности. Часов в девять утра — звонок в дом. Я выхожу, стоит сосед с моей улицы. Говорю: «Привет», а он мне в ответ: «Ну как, щенка купили у тебя?» Я в шоке, спрашиваю: «А ты откуда знаешь?» Он говорит: «Так я ж к тебе вчера покупательницу привёз, прождал её три часа и уехал дальше бомбить». Спрашиваю: «Где ты её подсадил?» — «На Каширском шоссе, около Борисовского универмага, высотка». Мир тесен, как оказалось…

Два дня я думала: что там с моим Зерриком? Покормили ли, напоили ли? Как ты там, малыш? Полиция готовит захват, а я не понимаю, как лучше поступить, чтобы не навредить щенку — его можно просто выбросить из окна. Ордер на обыск официально получают через три дня после подачи заявления, надо было как-то ускоряться. Я не знаю, как можно было всё это пережить… Эту информацию растащили по всем форумам, везде обсуждали похищение, как будто это был не щенок бурбуля, а королевская диадема из Лувра.

Две полицейские машины, мы с мужем и старшим сыном — в третьей, своей. Каширское шоссе, дом 82, квартира 90, и Боровкова Анна Александровна (воровка на доверии), как потом оказалось! Дверь подъезда открывается, и к нам выходит знакомая норковая шуба! Вы когда-нибудь присутствовали при захвате подозреваемых? Вот и я никогда! Это не телевизор смотреть сериал про ментов — это всё вживую. Двери в машинах разом открываются, оттуда выбегают мужики, набрасываются на тётеньку: руки за спину, лицом на капот — «Вы задержаны по подозрению в хищении». Женщину поднимают, а это не Анна!

Я в шоке, женщина в ахуе, полицейские спрашивают: «Кто вы?» Говорит продавщица из магазина — соседка Анны этажом ниже. Шубу свою давала ей пару дней назад одеть: Анна в театр ходила! План меняется на ходу… Едем на 11 этаж высотки. Соседка звонит в дверь Анны, говорит: «Открывай, заливаешь нас водой!» — и дверь открывается! Соседка в сторону, в квартиру вламывается группа захвата: «Всем стоять, никому не двигаться!» Я тоже захожу — картина маслом! Пьяная в хлам Анна, пьяная в хлам её мама, какой-то до дупели упившийся мужик валяется на кухне, и маленькая полуголая девочка лет восьми на диване в комнате в обнимку с Зерриком…

Анна начала орать, держась за косяк проёма в кухню, начала хватать меня за одежду, получила в пятак, улетела под стол кухни. Туда же улетела её мама. Я летела за Зерриком — через минуту он был у меня на руках, а через десять минут мы уже мчались домой на Звёздную…

В общем-то, это и был конец детектива…

Анну приняли, отвезли к нам в Домодедово, посадили в каталажку, шили ей хищение в крупных размерах… На следующий день ко мне приехал дяденька, как потом оказалось, хорошо знавший моего старшего брата. Просил не сажать Анну, рассказал о её болезни, о клептомании, о том, как убили её отца у неё на глазах, и как что-то сломалось в ней, и вся её жизнь пошла под откос… Я, конечно, была очень злой на неё, но я не в праве была судить её. Понять — возможно…

Утром меня вызвали в полицию для дачи показаний и на очную ставку. Анна протрезвела, плакала, просила её простить и не заводить дело: девочка, её дочь, останется одна… Я попросила нас оставить одних и дать нам поговорить с глазу на глаз. Близился Новый год, и, возможно, единственным её желанием было вернуться домой. Я сказала, что Дедом Морозом я ещё никогда не была.

Выходя из полицейского участка, меня встретила её мать. Я остановилась, она много говорила, она просила и умоляла пожалеть её дочь… Я взяла её руку и положила в неё свёрнутый вчетверо лист бумаги…

Присаживаясь в свою машину, я обернулась… Мать развернула лист и упала на колени…

На этом Новогодняя история Зерро не заканчивается…, но это уже совсем другая история. Продолжение будет))

Автор: Н.А. Егерева профессиональный заводчик и владелец монопородного питомника южноафриканских бурбулей «Войс Вельд» vk.ru/voiceveld
#южноафриканскийбурбуль #бурбуль
#честнообурбулях
#бурбульбезцензуры